«Научная весна — 2026»: что А. П. Чехов вложил в подтекст «Архиерея»?

29 апреля в рамках цикла мероприятий «Научная весна — 2026» прошел открытый семинар СНО «Мир Чехова». В этот раз студенты первого курса направления «Зарубежная филология» и их куратор Е. С. Максимова, доцент кафедры отечественной и зарубежной литературы, приступили к анализу «Архиерея» — рассказа позднего периода творчества А. П. Чехова. Речь шла об автобиографических слоях рассказа.

Одно детство, два взгляда

Одним из важных людей в жизни А. П. Чехова был его брат — Александр Павлович. О его влиянии на жизнь и творчество писателя рассказала Елизавета Чурикова. Александр был старшим ребенком в семье и единственным, кто окончил гимназию с серебряной медалью — с детства на него возлагали большие надежды. Отданный в семью своей тети, Александр жил неподалеку от родного дома, отчего чувствовал себя ненужным, брошенным. Это был одаренный, хорошо образованный человек, но на литературном поприще он так и не состоялся. Позже Александр много помогал своей семье: перевез родных в Москву, способствовал тому, чтобы Антон Павлович начал печататься в столичных журналах.

Александр нежно любил своего брата Антона, что отразилось в их переписке, однако мог и побранить, не боялся прямо, резко выразиться. Тем не менее, жизненная философия и характер двух братьев были противоположны друг другу. Это отразилось в их воспоминаниях о детстве, о чем братья часто спорят в переписке. Александр так и не смог простить своему отцу, Павлу Егоровичу, рукоприкладство. Он винил в своем алкоголизме разрушенное отцом детство, которое, как он считал, сломало его. Хотя Антон Павлович тоже не раз писал о том, что детство его было погублено, своих родителей он оправдывал и никогда не комментировал эту проблему столь же открыто, как брат. Александр оставил воспоминания о детстве, в которых рассказал, как  повлияли на Антона две главные «каторги» его детства — пение в церковном хоре и работа в лавке отца. 

Первая «каторга» — лавка

Продолжая распутывать автобиографический клубок, Алеся Задерако погрузилась в воспоминания братьев о работе в лавке отца. Образ лавки в судьбе Чеховых предстает двойственным. Существует две биографии Антона Павловича: одну написал Александр, другую — брат Михаил. По воспоминаниям Александра, лавка стала для детей фактически местом службы, это была тяжелая и изнурительная работа. В свободное время братья хотели, как и другие ребята, гулять, ходить в гости, но боясь наказания, следовали воле отца. Строгость воспитания Павел Егорович объяснял религиозными и жизненными принципами. Показателен один случай, который Александр описывает в биографии — в этой истории запечатлен противоречивый характер их отца: человека, с одной стороны, богобоязненного, но в то же время одержимого идеей удержать купеческое звание. Однажды в бочку с маслом упала крыса. И Павел Егорович задумался: если ты купец — нужно тайно от покупателей достать крысу, выкинуть и продавать дальше масло, если ты богобоязненный человек — нельзя обманывать людей, масло придется выкинуть. В итоге глава семейства решил: раз крыса — это скверна, нужно пригласить священника прочесть очистительные молитвы, а также покупателей, чтобы они тоже участвовали. После проведенного ритуала масло продавалось плохо, что Павла Егоровича расстроило.

Брат Михаил запомнил детство другим: его воспоминания более теплые и счастливые. Сам А. П. Чехов все же говорил о детстве за бакалейным прилавком с интонацией, близкой воспоминаниям брата Александра. Лавка для него стала не только воплощением тяжелого труда, но и местом, где он проникнулся несправедливыми страданиями других, увидел лицемерие, обман.

Вторая «каторга» — церковный хор

О том, как набожность отца повлияла на А. П. Чехова, рассказала Жанна Назаретян. Помимо занятости в лавке, детей изнуряли ранними подъемами для пения в церковном хоре. Павел Егорович считал, что пение укрепляет детские голоса и воспитывает в человеке нравственность, как бы его ни убеждали в том, как такое утомляющее пение вредит детскому здоровью. Для самих детей пение было лишь очередной обязанностью, которую необходимо выполнять. Антон Павлович, не обладавший музыкальным слухом, часто получал выговор от отца за то, что не попадал в тональность. А. П. Чехов вспоминал, как братья чувствовали себя «маленькими каторжниками»: пение в хоре не раз лишало мальчиков сна и становилось причиной горьких слез. Особенно тяжело приходилось в Страстную неделю перед Пасхой.

Этот опыт стал для Чехова хорошим подспорьем — благодаря ему он сумел так точно передать церковные обряды в своем рассказе. Протопресвитер А. Шмеман позже напишет, что точнее о литургии Страстной недели, чем А. П. Чехов, в русской литературе никто не смог бы написать. В размышления А. Шмемана погрузилась Мария Маныч. Она отметила, что на фоне исторических событий в XX веке, центральным предметом рефлексии А. Шмемана становится культура России, во многом вдохновленная христианством. В ряду других русских писателей А. П. Чехова, человека на поверхности не религиозного, отличало глубокое знание православного богослужения. А. Шмеман говорил: «И есть только один человек, который получает, не претендуя на большую веру, круглую пятёрку по литургике, — это Чехов. Он ни разу нигде не ошибся».

От сюжета к смыслам

Проследив автобиографические нити, которые ведут к пониманию рассказа «Архиерей», студенты подступили к самому тексту. Анастасия Казменкова рассказала об истории создания и главных сюжетных линиях произведения. Задумал этот текст А. П. Чехов давно. В письме 1901 года он писал, что работает над рассказом «на сюжет, который сидит у меня в голове уже лет пятнадцать». «Архиерея» А. П. Чехов писал дольше других работ: текст опубликовали в 1902 году, за два года до смерти писателя. Поэтому работа шла так медленно — А. П. Чехов писал его, мучимый болезнью, как и главный герой рассказа. Единого мнения о прототипе архиерея у исследователей нет. Кто бы ни послужил прообразом главного героя, А. П. Чехов вложил в архиерея Петра много личных переживаний.

Действие рассказа происходит в Страстную неделю накануне Пасхи. В Вербное воскресенье архиерей Петр, чувствующий ужасную усталость, во время службы замечает свою мать, которую не видел девять лет — сан архиерея воздвиг стену между сыном и матерью. Последнюю неделю своей жизни Петр проводит в служении, страдая от физической боли и ощущая себя бесконечно одиноким. Только увидев в архиерее умирающего сына, мать смогла преодолеть свой страх перед саном и обращается к Петру по-матерински нежно и ласково. Перед смертью архиерею казалось, что «он, уже простой, обыкновенный человек, идёт по полю, свободен теперь, как птица, может идти куда угодно!». Спустя месяц никто, кроме матери, уже и не помнил об архиерее Петре.

Стиль рассказа отличает ассоциативность воспоминаний героя. Они предстают фрагментарными, выстроенными по принципу монтажа, работы непроизвольной памяти. Прошлое представляется архиерею, с одной стороны, радостным, он с умилением обращается к своему детству, с другой — Петр понимает, что реальный мир был вовсе не таким, как он помнит. Большая часть рассказа ведется голосом главного героя, события разворачиваются через призму его жизни и внутреннего опыта, но порой повествование перехватывает авторское «я». Поэтому фабула и сюжет в рассказе разорваны.

— В рассказе  читается автобиографический подтекст, сама тема близка А. П. Чехову. Для него важен главный герой как человек «селф-мейд», потому что это путь самого А. П. Чехова. Если говорить о мирском начале пути архиерея, тогда еще Павлуши, эта история развивается параллельно с библейским сюжетом. В рассказе реализуется смысл Страстной недели — синхронизация верующего человека с «большим» временем. Финал рассказа понимают по-разному: можно считать, что герой неявным для окружающих образом достигает фазы преображения, возвращается к себе. А можно видеть тотальную некоммуникабельность, которая проявляется в страшном финале: человек, живущий словом, воскрешающий словом библейские события, оказывается предан забвению, — подытожила куратор СНО Е. С. Максимова.

Текст и фото: Анастасия Камышова